О чрезвычайных ситуациях в Кроноцком и Корякском заповедниках, Южно-Камчатском заказнике им. Т. И. Шпиленка просьба сообщать по телефону оперативного дежурного ФГБУ «Кроноцкий государственный заповедник»: +7-924-891-52-36.  

Если вы почувствовали землетрясение, сообщите об этом в Камчатский филиал геофизической службы РАН www.emsd.ru/lsopool/poll.php 

Конкурсы и акции Кроноцкого заповедника
 

Гл.из кн. «На берегах Волги и Тихо океана». Москва. «Советская Россия» 1970 г

Главная / Территории / Кроноцкий заповедник / История заповедника / История в лицах / Гл.из кн. «На берегах Волги и Тихо океана». Москва. «Советская Россия» 1970 г

Список статей / Вячеслав Михайлович Элеш / Гл.из кн. «На берегах Волги и Тихо океана». Москва. «Советская Россия» 1970 г

Автор: Элеш В. М.

Это книга воспоминаний Вячеслава Михайловича Элеша — активного участника революционных событий на Дальнем Востоке.
По существу она представляет собой автобиографическую повесть, где прослежена судьба мальчика из бедной чувашской деревни, ставшего волжским, а потом сибирским речником, коммунистом — подпольщиком во Владивостоке, а в советское время — сотрудником нашего торгпредства в Японии и директором крупных заповедников и зверосовхозов (Командорского, Баргузинского и Кроноцкого).
Автору удалось просто и ясно рассказать о свей жизни, полной опасностей и борьбы, нарисовать героические образы товарищей по подполью, а также описать работу на Командорах, на Байкале и Камчатке.

В КРОНОЦКОМ ЗАПОВЕДНИКЕ

Вернувшись из госпиталя домой, я нашел письмо из Главного управления по государственным заповедникам. Меня приглашали для переговоров о работе. На другой день я был в Главном управлении. Начальник управления товарищ Шведчиков Константин Матвеевич предложил мне на выбор должности директоров нескольких заповедников: Приокского, Кандалакшского и Кроноцкого на Камчатке, на берегу уже хорошо знакомого мне Тихого океана. Я согласился ехать на Камчатку.

До Кроноцкого заповедника надо было ехать морем через Владивосток, куда я выехал с семьей скорым поездом — в то время этот путь поезд совершал за 11 суток. Дорога для меня не было новой — путь Москва — Владивосток я совершал неоднократно, но все же, проезжая по знакомым местам, я не мог не видеть суровых примет войны. Бесконечным потоком навстречу мне, на запад, двигались воинские эшелоны с людьми, вооружением, боеприпасами и продовольствием. На станциях — толпы провожающих, главным образом женщин. Лица суровы, губы сжаты, но уныния и растерянности не увидишь. Чувствуется, что все полны решимости выстоять и победить лютого врага. На сердце все же тяжело, тревожно. Как там родная Москва, как товарищи, с которыми успел породниться за короткое время совместной службы в армии.

И вот я снова во Владивостоке, в родном для меня городе, где каждая улица, почти каждый дом знакомы, напоминают о дорогих друзьях и товарищах и о бурных событиях, прошедших не так давно. Во Владивостоке мы долго не задержались и вскоре же выехали в Петропавловск-на-Камчатке на пассажирском пароходе, который совершал между Владивостоком и Петропавловском регулярные рейсы. Наше путешествие до Петропавловска заняло 6 суток при устойчиво благоприятной погоде и ровно в полдень пароход вошел в Авачинскую бухту и вскоре закрепился в ковше пристани у пирса. В Петропавловске Кроноцкому заповеднику принадлежал один дом недалеко от пристани, куда мы вскоре же и переехали, оказавшись, таким образом, совсем в домашней обстановке. О том, как и на чем я доеду до заповедника, у меня не было пока еще никакого представления. Но на другой же день я выяснил в облрыболовпотребсоюзе, что ими еще в заповедник снабжение не завезено из-за отсутствия парохода. Надо было все начинать сначала. Через областные организации удалось добиться быстрой отправки в заповедник парохода со снабжением на целый год. На этом судне я с семьей и выехал.

В бухте Ольга наш пароход и нас, пассажиров, встречало все население заповедника. Для них, оторванных от Большой земли и даже от Камчатки, приход парохода и приезд новых людей был значительным событием. Берег был песчаный и глубокий, удобный для выгрузки с пароходов пассажиров и груза. Как только я вышел на берег, ко мне подошли исполнявший обязанности директора заповедника, заведующий научной частью, кандидат биологических наук, орнитолог, Юрий Викторович Аверин, и его жена Татьяна Ивановна Устинова, геоморфолог, старший научный сотрудник. Там же, на берегу, я познакомился с наблюдателем заповедника Михаилом Петровичем Копусовым. Он ведал конным транспортом и, надо сказать, вел это хозяйство безукоризненно — лошади у него были всегда сыты и напоены, подкованы, упряжь в исправности. Как проводник, в наших дальнейших поездках он отличался смелостью и находчивостью. С ним можно было спокойно совершать любое путешествие. Не боялся ни крутых спусков, ни бродов в реках, смело вспахивал любую целину, на сенокосе хорошо работал сенокосилкой и конным л граблями. Был он и опытным возчиком, лес и другие грузы вывозил с любых мест.

На другой день по приезде в заповедник я познакомился со всеми сотрудниками. Их было немного: два научных сотрудника, шесть наблюдателей, бухгалтер — всего с директором 10 человек. Кроме них, в усадьбе заповедника были радист гражданского воздушного флота Михаил Семенович Ионычев и работники Гидрометеослужбы во главе с начальником- Григорием Федотовичем Ласуном.

В 30 километрах от нас, на среднем течении реки Богачёвки, находился поселок нефтеразведчиков — их было до 40 человек.

Юрий Викторович Аверин оказался приятным человеком, интересным собеседником. Он был еще молод — ему было немногим более тридцати. Проводил плановую научную работу на тему «Экология птиц Кроноцкого заповедника». Любил свою науку орнитологию и преданно служил ей. Здоровье его было расстроено-нарушен центр равновесия. Он мог неожиданно упасть при ходьбе по ровному месту. Но, несмотря на это, находил в себе силы совершать большие и смелые походы летом и зимой по необъятной территории заповедника. Его жена, Татьяна Ивановна Устинова,- также неутомимая участница походов по заповеднику и летом и зимой. Она выполняла очень большую, интересную работу — впервые описала гейзеры долины Гейзерной на территории заповедника, открыл туда дорогу многочисленным туристам и собрав большого научного значения материалы.

За время работы в заповеднике Ю.В. Аверин написал книгу «Птицы Кроноцкого заповедника», а Т.И. Устинова закончила научную статью «Гейзеры полуострова Камчатки», обе работы изданы в трудах заповедника.

Хорошие подобрались в хозяйстве и наблюдатели. Василий Яковлевич Субтильный по специальности плотник. Работал чисто, аккуратно, с любовью к любой работе, физически крепкий и сильный, был очень ценным работником. Много полезного для заповедника сделал и Николай Кузьмич Вахрамеев. Тов. Мингирееву был поручен уход за собаками. Их у нас было на три нарты 24 головы — уход за ними обеспечивал вполне.

Немного позднее в заповедник поступил на должность старшего наблюдателя Никита Сергеевич Лебеда — слесарь высшей квалификации. Его специальность очень пригодилась нам. Без него вся техника заповедника — сенокосилки, грабли, телеги, плуги и прочий мелкий инвентарь- лежала бы без действия.

Вот таков был небольшой, сплоченный коллектив заповедника, состоявший из опытных охотников, плотников, слесарей, научных работников. С этими людьми заповедник вполне обеспечивал выполнение годовых планов. В первый же год в заповеднике был построен жилой двухквартирный дом в усадьбе, кордоны в Богачевке и в устье реки Шумной, баня по-белому, скотный двор на десять голов, достроена конюшня.

Все это мы построили своими силами, не прибегая к посторонней помощи, чтобы хоть как-то помочь стране в трудное время.

Отголоски титанической борьбы с фашистами за Москву доходили до нашей далекой Камчатки. Имея в заповеднике рацию, мы постоянно были в курсе основных событий. Все наши сотрудники — и ученые, и служащие заповедника — чувствовали сердцем всю тяжесть и напряженность этой борьбы, но уверенность в том, что Москву фашистам не отдадут, не оставляла нас.

Мои мысли и чувства в те дни были вместе с моими товарищами по первому батальону ополченской дивизии Ленинского района — они принимали активное участие в защите родной столицы.

И вот наступили первые победные дни. Радио донесло до нас весть о разгроме врага под Москвой. Эти дни были для нас наполнены радостью и ликованием. Мы еще с большим рвением стали трудиться каждый на своем скромном посту.

Пора рассказать и о самом заповеднике. Кроноцкий государственный заповедник, как все заповедники,- научно-исследовательское учреждение. Территория его огромна, что-то около 13 миллионов гектаров. На ней находятся известные вулканы, теперь потухшие: Ких-Пиныч, Гамов, Крашенинников, Кроноцкий — самый высокий и самый красивый (высотой более трех тысяч метров) и высокогорное большое озеро Кроноцкое также на высоте трех тысяч метров над уровнем моря. Это большое замкнутое озеро окружено со всех сторон высокими горами и сопками. Из него вытекает единственная, довольно многоводная река Кроноцкая, она проложила себе ложе по сильно пересеченной местности, порою течет через пороги, водопадом низвергаясь с гор, впадает в Великий океан. Удивительнее всего то, что это высокогорное, замкнутое озеро богато рыбой разных пород и водоплавающей птицей.

Окруженное горами и лесом из высоких сосен и лиственниц, с огромным зеркалом пресной воды, озеро и его окрестности напоминают какой-то, я бы сказал, монастырский ландшафт: красиво-величественный, тихий, удаленный и скрытый от мирских забот.

На территории заповедника в системе реки Шумной находится также река Гейзерная и Долина гейзеров. Основное охраняемое животное — камчатский соболь, лучший по качеству меха после баргузинского, много бурых медведей, зайцев, куниц, белок, а в горах — снежные бараны, много разных пород птиц. В реки Татьяна и Ольга, Богачевка и Кроноцкая, Шумную и другие заходят летом рыбы лососевых пород на нерест: красная, горбуша, голец и пикша, а в Кроноцком заливе эта рыба появляется с самой весны.

Как ни живописна, ни привлекательна природа заповедника, но там нет дорог: крутые подъемы, провалы, лесная чаща — так что не часто пойдешь там в походы!

Сразу охватить и узнать все потребности заповедника не было возможности из-за огромной территории, которую объездить было очень трудно и, надо прямо сказать, за свое четырехлетнее пребывание в заповеднике я так и не смог объездить всю территорию его. По длине (считая по побережью океана) я проходил заповедник пешком, проезжал на собаках и верхом на лошадях не однажды и не раз бывал в довольно трудных и опасных ситуациях. Первую поездку я совершил в долину реки Богачевки на среднем ее течении, где работали буровики Богачевской нефтеразведки и где заканчивалось строительство кордона для охраны заповедника. Этот путь был совершен по первой пороше на собаках, которыми управлял старший наблюдатель — камчадал Анисифор Павлович Крупенин. Это замечательный человек, с которым нигде в пути не пропадешь. О нем можно сказать очень много и только хорошее: прежде всего он испытанный и очень опытный охотник, стрелял метко, как снайпер. Умел делать все отлично, нарты мастерил прекрасные, строил лодки также мастерски и делал лыжи, сани, был отличным плотником и столяром. В походах — неутомимый ходок и неплохой повар. Знал хорошо повадки всех зверей: соболя, лисицы, купицы, рыси, волка и медведя. Если идешь с ним даже по самым диким местам Камчатки, всегда можно быть уверенным, что никаких неприятных случайностей в дороге не будет: вое, в чем может быть нужда в пути — нож, ложка, вилка, шило, иголки, нитки, кожа подошвенная и простая, кусок материи, соль, перец, лавровый лист,- все у него есть. Кроме всего прочего, по характеру Крупенин — спокойный, уравновешанный человек. Он знал Камчатку, ее особенности летом и зимой, в любую пору года. Как лучше костер разводить, что для этого собрать, как поддерживать светлый огонь, без дыма и спать в тепле без палатки и железной печи — все это он знал в совершенстве. В обращении со всеми он был мягок, улыбка не сходила с его приятного лица. Светло-рыжие волосы, широкое приятное лицо заметно украшалось, когда он улыбался, ровными белыми зубами.

В эту первую мою поездку по заповеднику на обратном пути из Богачевки настиг нас снежный шквал. Хотя с нами было семь подвод с лошадьми, рабочие нефтеразведки, отъехав километров десять, вынуждены были остановиться на ночь в лесу. Сильный снегопад, покрыв старый снег толстым метровым слоем, закрыл лошадям путь, а нам на собаках и подавно, хотя до кордона с избушкой оставалось не более трех километров. Все подводы сгруппировались в одном месте. По совету Крупенина я постелил спальный мешок прямо на мягкий снег, влез в него и спокойно проспал до утра. За ночь снег продолжал идти, и он покрыл всех спящих, собак, лошадей и сани толстым слоем. Утро было солнечным, но по глубокому снегу до морского берега добрались с трудом. По берегу моря, по хорошей старой укатанной дороге мы все доехали до усадьбы заповедника.

В конце октября, когда уже в реках появились ледяные закраины (в том году были ранние морозы), мне предстояла поездка в Петропавловск. С наблюдателем Михаилом Семеновичем Копусовым на двух вьючных лошадях мы выехали в поселок Жупаново, намереваясь оттуда добраться до Петропавловска пароходом или на самолете. Часам к двенадцати дня мы подъехали к устью реки Кроноцкой. Поверхность реки вся покрыта тонким зеркалом льда. По широкой открытой степи гулял сильный холодный ветер. На берегу с нашей стороны была лодка. Спешились, погрузили в нее вещи, сами сели, а лошадей привязали поводками уздечек за корму и, работая веслами, поплыли на другую сторону. Когда высадились на берег, я сказал Копусову:

- Погоняй немного лошадей: вода холодна, ветер тоже, надо, чтобы они согрелись.

Все вещи внесли в имевшееся на берегу дощатое убежище. Однако скоро поняли, что от холода или ветра здесь убежища нет. Строение собрано на скорую руку, через огромные щели ветер гуляет свободно.

Я пошел на берег реки и вижу — лодку оторвало от берега и несет в море. Упустить эту единственную лодку нельзя. Бросился в реку, доплыл до лодки, влез в нее и только было сел за весла, как с моря подошла большая волна. Не успел я опомниться и понять, что происходит, как волна легко приподняла меня и выбросила из лодки. Я поплыл к берегу, а лодка так и осталась в реке. Почувствовал, что замерзаю на холодном ветру, распаковал чемодан, вытащил сухое белье, теплый костюм из искусственного меха, снял с себя все мокрое и надел сухое. Был спирт. Натер грудь, ноги. Пришел М.С. Копусов, затопили печку и скоро стало теплее. А между тем морскими волнами лодку прибило к берегу, мы ее вытащили и, укрепив на берегу, уехали. В тот же день доехали до залива Жупаново. С большим трудом стали переходить через этот залив: ветер «бора» дул с такой силой, что нельзя было стоять на ногах. Однако, держась за хвост лошадей, с трудом двигались вперед. На середине залива лед не выдержал, одна из лошадей провалилась. Копусов не растерялся, быстро привязал провалившуюся лошадь за седло другой лошади, и она вытащила свою потонувшую подругу на лед. К вечеру мы были в колхозе Жупаново. Через три дня прилетел в Жупаново самолет У-2, и я улетел в Петропавловск.

Закончив дела в Петропавловске, вернулся в Жупаново, дав телеграмму в заповедник, чтобы выслали две нарты. Из Жупаново выехали на двух нартах. Кроме работников заповедника, были и рабочие Богачевской нефтеразведки. Мы шли на лыжах, а женщин посадили на нарты. Подъехали к одной небольшой, но коварной речушке: бореи высокие да крутые, из мягкой глины. Было время прилива, и воды в реке было много. Видим, что для переправы надо строить мост, рубить деревья. И я вижу: немного повыше от места, где мы остановились, через peку висит арка снежного мостика. Такие снежные мосты иногда хорошо выдерживают нартовую тяжесть и собак. Надо сначала попробовать, прежде чем рубить лес. (Без необходимости этого делать не следует — ведь леса растут очень медленно.) Но кому ехать первому? Приказывать в таком случае нельзя. Добровольцев тоже не нашлось. Тогда я решился на это сам.

Пошел к мостику, осмотрел кругом — он весь из рыхлого снега, даже нижняя часть его, близкая к воде, видимо, не имеет ледяной структуры. Мостик ненадежный, но все же надо испробовать. Подъехав с нартой и поставив собак и нарту против мостика, сел и скомандовал собакам «вперед!» Они быстро перешли на вытянутых алыках мостик и очутились на другом берегу, а я с нартой доехал до середины мостика. Оставались какие-то еще два-три метра до противоположного берега, но тут я провалился вместе с мостом в реку и, сделав сальто-мортале, головой ушел в воду. Однако по алыку выбрался на берег к собакам, но конечно, весь мокрый. Надо очень быстро сменить мокрое белье и одежду. Иначе сильная простуда обеспечена. Люди уже нарубили деревьев и сделали мостик — переправили вторую нарту с собаками, мою поклажу, после чего я переоделся во все сухое и потом, когда все перешли речку, направился к кордону на реке Шумной, через которую надо переходить вброд. Как я ни старался согреться, это все же не удалось мне. Утром проснулся совершенно больным, но все же стал па лыжи, пошел.

Из известий по радио мы знали, что в Сталинграде идет в это время беспримерная битва с врагом. Но подробности, к сожалению, до нашего коллектива не доходили. Мы узнали их в феврале 1943 года, когда в заповедник приехал секретарь Петропавловского обкома. Он сделал нам обстоятельный доклад о положении на фронтах и особенно о Сталинградской битве — об окружении и разгроме большой группировки гитлеровских войск. Это известие принесло огромную радость всем нам. Люди восприняли весть о Сталинградской победе как великий праздник, как предвестник наших грядущих побед.

Коллектив заповедника хоть и находился очень далеко от фронтов, стремился всеми силами помочь народу в это военное время. Мы подписывались на государственные займы в размере 150–160 процентов от зарплаты, принимали все меры, чтобы без помощи со стороны, своими силами выполнять все производственные планы, проводить научно-исследовательскую работу и охранные мероприятия.

Однажды в середине лета я ехал верхом по Богачевской дороге. Дорога проходила по лесу, густо заросшему по обеим сторонам кустарниками. Вижу: на дороге, прижавшись к кустам, стоит взрослый медвежонок. Не останавливая лошади и никуда не сворачивая, продолжаю путь. Вдруг выскакивает медведица, дает медвежонку два крепких шлепка и, сердито подгоняя его, скрывается с ним в лесу. На встречу с медведем мой конь никак не реагировал, никакой тревоги и беспокойства не проявил. Сам я должен сознаться, зная, что камчатские медведи иногда нападают на людей, струсил не на шутку, но спокойствие коня передалось и мне. Пустил лошадь галопом и ускакал.

Вторая встреча с медведем была осенью, когда я ехал из Богачевки. Путь держал вдоль реки Богачевки к морю, была пора захода лососевых в реку на нерест. И вот вижу: по реке ходит медведь и что-то делает: то постоит задумавшись, то походит, то вдруг наклонится и что-то выбрасывает на берег. Я заинтересовался и стал наблюдать. Действительно, стоя на задних лапах, мишка ходит по реке и ищет рыбу — он занят рыбной ловлей. Красную или горбушу поймает и выбросит на берег. Так он долго возился — ловит и выбрасывает. Я все наблюдаю: мишка выбрасывает рыбу на берег, а берег довольно крутой. Живая рыба не лежит пластом — подпрыгнет, подпрыгнет, и постепенно скатится в воду и уплывает. Вот мишка остановился и, видимо, решил посмотреть на свои трофеи, смотрит-смотрит, а на берегу рыб нет. Увидев такую беду, медведь задумался, да как заорет, видимо, рассердился, что добыча исчезла. Начал топать ногами и бить лапой то место, куда он бросал рыб. Возня эта продолжалась с четверть часа. Наконец махнул он лапой, дескать, где наша не пропадала, и нехотя побрел по тундре на ягодники: уже поспели жимолость, черника и шикша.

Третья встреча с камчатским медведем произошла, когда я возвращался с устья реки Кроноцкой пешком. Подхожу к реке Богачевке и вижу, что по ней, как хозяин, ходит мишка на задних лапах. Большой, высокий, видимо, тоже рыбак. Наблюдаю. Сам затаился за зеленью куста карликового ивняка. Мне надо пройти реку вброд, а мишка мне явно мешает. Трудно угадать, какое у него настроение. Пока что он медленно поднимается по реке и приближается ко мне и, увлеченный одной мыслью — поймать рыбу, не замечает меня и не чует, так как ветер с моря. Наконец он поравнялся со мной — я за кустом, он на середине реки. Неожиданно для него я выскакиваю из-за куста и кричу во весь голос: «Мишка, что ты делаешь?» А он, как увидел меня, буквально остолбенел от неожиданности. Остановился, смотрит сердито, зафыркал и бросился бежать, направляясь к другому берегу, легко и быстро поднялся по отвесному яру и, все оглядываясь на меня, скрылся за бровкой яра и ушел в тундру.

В междуречье рек Кроноцкой и Богачевки, в обширной тундре, где в изобилии созревают ягоды, можно было часто видеть медведей целыми семьями — более двадцати голов в группе.

А между тем время и работа в заповеднике шли своим чередом. С моим дружным маленьким коллективом работать в заповеднике мне было легко и приятно. За зиму успел совершить большой поход на северную границу заповедника. Этот поход ознаменовался знакомством и встречей с сильной пургой, которая задержала нас в пути на четверо суток в окружении стаи волков, которые истошно выли у нашей палатки, не смея нас более активно тревожить. Нас было трое. Мы не очень-то боялись, так как были хорошо вооружены винчестерами.